Ностальгия по настоящему

Когда я был маленький и не хотел вставать рано утром в школу, мама говорила: «не хочешь учиться – будешь жить в деревне и пасти коров. Станешь пастухом, а они еще раньше встают по утрам». Я ужасался и мгновенно выскакивал из постели. Просыпаться еще раньше было непредставимо по своей абсурдной и бессмысленной невозможности.

Сейчас я живу в деревне.

Раньше этот дом назывался «дачей» и мы проводили здесь лето или выезжали в межсезонье на выходные. Каждое воскресенье, перед отъездом в Москву я с мучительной тоской окидывал влажным взором окрестные луга и поля, вдыхал напоследок взатяжку воздух стынущих зябей и взапревших озимых и, кляня судьбу, уносился прочь из тихого и прозрачно-воздушного сельского парадиза. Метрополис встречал пробками на дорогах, новостными кошмарами по радио, бульварами, заплеванными подростками и засранными собаками, чадом и гарью перекрестков, занятой парковкой возле дома.

А сейчас я живу в деревне! Вернее, в селе. Не в центре него, а на отшибе, на выселках. До главной улицы, «Прошпекта», не меньше километра пешего хода. Справа и слева от дороги – поля. Летом они зеленые и на них колосятся овсы. Летают бабочки и жаворонки. Еще там живут какие-то хищные птицы, типа ястребов или соколов. Они красиво кружатся высоко в небе, подобно китайским воздушным змеям, и курлычут, как журавли. Трещат сверчки. Поют жаворонки. Я петь не умею, поэтому только громко стучу каблуками, чтобы задать ритм и поучаствовать в концерте.

Сегодняшняя осенняя фауна, конечно, победнее. Кто-то улетел, кто-то – окуклился. Другие уснули до весны. Небо серое. Солнца нет, ветер. Но, все равно, почему-то не хочется в Москву. Возможно, если бы до нее было не тридцать пять километров, а пять тысяч, то захотелось бы. А так – нет.

На середине пути, на повороте, перевалив вершину холма, можно оглядеть окрестности. Это – наша местная «смотровая площадка». От дороги поле бежит вниз, все круче скатываясь к реке. 

Быстрая, холодная речка. И течет как-то по-женски. Петляет и извивается, где-то становится резкой и бурной, потом успокаивается и лежит спокойно в своем ложе. Влажная прорезь реки среди холмистой равнины по берегам топорщится рыжей осенней щетиной ив и ольхи.

Противоположный берег – высокий. Он порос лесом – соснами с елками и дубами. Среди деревьев рыжими подосиновиками торчат крыши Аносина. За лесом – дорога к монастырю. За дорогой – опять леса. И на горизонте – космический силуэт собора Александра Невского. Похожий на ракету, он разрывает серую обыденность ненастного горизонта, готовый в назначенный День по сигналу трубы взлететь в расколовшееся небо. Кажется, что до него километров двадцать. Измерил по Гуглу – оказалось всего пять.

or_ange